Dnestr.TV

Dnestr.TV - Первое Приднестровское Интернет-Телевидение
 
0

Война в Бендерах: 2020 год.

Война в Бендерах: 2020 год.


В просторах интернета появилось прозаическое произведение "Война 2020 г. На южном фланге". С большой точностью военного специалиста, автор Владислав Морозов описывает будущие действия войск НАТО в Приднестровье, в частности в г. Бендеры и его окраинах при попытке захватить этот город.
Эту книгу можно рассматривать как вариант сценария возможного решения приднестровского конфликта с помощью силы.
Публикуем небольшие отрывки из книги.



"...18 июня. 7.10 по бухарестскому времени. Берег Днестра у мостов Бендеры – Парканы. Приднестровье
Первыми с авиабазы Дечебал вылетели четыре молдавских Ми-8Т – все исправные вертолеты этого типа, которые могли поднять в воздух авиабригада «Дечебал» ВВС Молдовы. На борту машин находилось восемьдесят экипированных и вооруженных по натовскому стандарту спецназовцев из отдельного батальона спецназначения ВС Молдовы «Фулджер», считавшегося крутейшей элитой молдавской армии, хотя последние лет десять этих, с позволения сказать, «суперменов» натаскивали исключительно на антитеррористические действия. Но больше послать все равно было некого. Понимая важность задания, спецназовцев лично возглавил командир батальона «Фулджер», подполковник Василий Руссу.
Прикрытие этого звена осуществляли два румынских вертолета IAR-330L «Пума» из 90-й авиафлотилии, оснащенных 20-мм пушками и подвесными контейнерами с 55-мм и 122-мм НАРами.
Само слово «молдавский спецназ» всегда вызывает у понимающих людей усмешку. Разумеется, в высокие боевые возможности молдаван «большие дяди» из НАТО, мягко говоря, не верили. Именно поэтому от этой самой «первой волны» десанта требовалось немного – шуметь и отвлекать, предполагая, что по молдавским Ми-8 начнет стрелять буквально все, что приднестровцы успели выставить возле мостов. Разумеется, молдаванам сказали, что в армии ПМР «по достоверным данным разведки» практически нет серьезных средств ПВО, а значит, у мостов их, по этой логике, встретит только огонь стрелкового оружия.
Если же выражаться казенным языком приказов, то молдавскому спецназу было приказано прощупать огневые средства противника в районе мостов на участке шоссейной и железной дороги Бендеры – Парканы и, постаравшись высадиться в относительной близости от мостов, завязать бой с армией ПМР, после чего ожидать прикрытия «второй волны» десанта. Вроде бы действительно ничего сложного…
Несколько позднее из Кишинева стартовали восемь румынских IAR-330 из той же 90-й авиафлотилии и шесть французских «Кугуаров» AS.532 из авиаотряда спецопераций и 4-го вертолетного отряда специальных сил. На борту этих машин разместилась сотня румынских десантников (из 1-го батальона специальных операций ВС Румынии) и семьдесят французских спецназовцев из 13-го драгунского полка парашютистов.
Уже в воздухе к ним присоединилось прикрытие – четыре боевых вертолета «Еврокоптер Тигр» и две вооруженных «Газели» из 5-го вертолетного полка сухопутных войск Франции, взлетевших из Бакэу и Дечебала. Эта «вторая волна» десанта, по замыслу штабных умников, и должна была наносить основной удар и захватывать оба моста у Бендер. При этом вертолетам огневой поддержки следовало подавить выявленную «первой волной» десанта ПВО противника, а затем десант должен был высадиться в непосредственной близости от мостов, захватить их и занять оборону по обеим берегам Днестра.
И наконец, последними из кишиневского аэропорта стартовали четыре HH-60 «Блэк Хок» с шестиствольными пулеметами М134 «Миниган» и двадцатью «мальчиками» из липовой ЧВК генерала Кирби. Эти специалисты в случае необходимости готовились высадиться непосредственно на мосты, обезвредить взрывные устройства (если таковые на мостах все-таки установлены), а затем поддерживать основные силы десанта снайперским огнем, для чего наемники имели на борту тяжелые снайперские винтовки.
В общем, по плану все вроде бы было просто, но это только казалось..."

Война в Бендерах: 2020 год.

18 июня. 8.05 по бухарестскому времени. В трех километрах от села Гыска. Юго-западнее Бендер. Приднестровье
"...Сейчас полковник Дудэску искренне желал, чтобы «сепаратисты», испугавшись чего-то (той же перспективы уличных боев, авиационных ударов, санкций со стороны ЕС, да чего угодно, наконец!), просто взяли и без боя отошли из Бендер на восточный берег Днестра. Полковник даже вполне понял бы (и где-то даже одобрил бы), если бы «сепаратисты» при этом взорвали за собой оба моста, и автомобильный, и железнодорожный. Он, как и большинство задействованных в сегодняшней операции румынских военных, искренне полагал, что со взятием Бендер этот «вооруженный конфликт» сразу же закончится. Но пока этот вариант почему-то категорически не проходил. Противник, что называется, уперся рогами и отходить, похоже, не собирался, ни в панике, ни как-то иначе.
Полтора часа назад, сразу после того, как по заранее намеченным целям отработала авиация, БТГ «Бендеры-1» без всякой артподгтовки начала наступление, уповая на численное и техническое превосходство.
Передовые румынско-молдавские части двинулись, фактически колонной, по автодороге со стороны Каушан в направлении села Гыска, пригорода Бендер. Подвижной авангард, в который входили посаженные на БТР молдаване из 2-й пехотной бригады, с ходу атаковал стоящий у дороги блок-пост, который обычно занимали российские миротворцы из ОГРВП. На самом блокпосту никого не оказалось (двое явно сдуру полезших внутрь блокпоста молдавских солдат погибли, подорвавшись на растяжках), а вот вокруг него, похоже, сидели в засадах несколько групп приднестровских «сепаратистов», открывших интенсивный огонь. Потеряв у блокпоста один сгоревший БТР-80 и полтора десятка солдат убитыми и ранеными, молдаване заняли оборону возле него, доложив об уничтожении не менее двадцати солдат противника. Также молдаванам удалось поджечь из гранатометов приднестровскую БРДМ-2, появившуюся со стороны Гыски.
Однако дальнейшее продвижение застопорилось, поскольку многочисленные приднестровские пехотинцы, усиленные снайперами, пулеметчиками и гранатометчиками, начали обходить блокпост по обеим сторонам дороги. Холмистая местность с многочисленными кустами, садами и лесопосадками сильно затрудняла наблюдение со стороны БТГ «Бендеры-1», а вызов артиллерийского или минометного огня из-за отсутствия радиосвязи был вообще невозможен.
На усиление к блокпосту было выдвинуто два взвода румынской мотопехоты, но, потеряв в первые же минуты боя от огня РПГ («сепаратисты» применяли дальнобойные тандемные гранаты последнего поколения, против которых не всякий танк устоит) одну БМП MLI-84M, три БТР ТАВ-77 и пять человек убитыми, они остановились и заняли оборону. Попытка развернуться по фронту и продолжать наступление выявила наличие вокруг блокпоста еще и заложенных «сепаратистами» мин, по крайней мере противотанковых – в поле, метрах в полутораста от блокпоста подорвался румынский ТАВ-71, при этом погибло еще два человека, а пятеро были ранены или контужены. Одновременно со стороны окружающих село Гыска садов по блокпосту начали вести огонь 82-мм минометы «сепаратистов», что вызвало новые жертвы среди личного состава БТГ «Бендеры-1» и вынудило румынскую и молдавскую пехоту отойти от блокпоста и рассредоточиться.
– Ну и что мы намерены предпринять далее? – спросил заместитель полковника Дудэску майор Бырури, после того, как штаб БТГ наконец получил внятные донесения с передовой.
– Разумеется, мы намерены продолжать, – ответил Дудэску заместителю и всем сгрудившимся над столом с картами и плоскими мониторами с нанесенной последней тактической обстановкой в штабном КУНГе офицерам. – Но надо признать, что оборона «сепаратистов» оказалась довольно прочной и прорвать ее, похоже, будет не так уж просто…
Румынский полковник еще не знал, что одновременно с действиями его БТГ в районе Бендер «объединенные» молдавско-румынские силы начали прощупывание обороны ВС ПМР и на других участках линии соприкосновения. Накануне на участке «демаркационной линии» у Рыбниц стороны обменялись артиллерийско-минометным огнем, видимым результатом которого на молдавской стороне стали четверо убитых и двенадцать раненых молдавских и румынских военных, а на приднестровской – несколько пожаров в жилых домах (ВС ПМР при этом потеряли двух человек убитыми, кроме того, было убито семь мирных жителей). При этом никаких попыток форсировать Днестр на этом участке румыны и молдаване не предпринимали. Практически одновременно последовала попытка прорыва штурмовых групп (два взвода из 2-й пехотной бригады ВС Молдовы) на восточный берег Днестра через аварийный автомобильный мост у Дубоссар, при поддержке трех БМД-1 и двух БТР-Д. Однако огнем РПГ и ПТУРов с приднестровской стороны были подбиты две БМД-1 и один БТР-Д (две из машин загорелись прямо на мосту). Потеряв девять человек убитыми, молдаване начали отходить, при этом, прикрывая отход, на мост с западного берега выехал БТР ТАВ-71. В это время ВС ПМР начали обстреливать мост и отходящих молдаван из минометов. Последовало попадание двух мин в сам бронетранспортер и рядом с ним, в результате чего ТАВ-71 был подбит, затем под ним обрушилась часть покрытия моста, БТР завалился кормой в образовавшийся провал и намертво застрял в нем. Таким образом, эта попытка прорыва обошлась молдаванам в тринадцать убитых и четыре потерянные бронемашины. Приднестровцы потеряли в этой стычке убитыми пятерых, а мост оказался полностью заблокирован. Так что в других местах все шло не особо гладко…
Оценив сложившуюся ситуацию, полковник Дудэску отдал своим подчиненным приказ атаковать Гыску более крупными силами, подтянув подкрепления, включая сюда и танки, благо одна танковая рота из 11-го танкового батальона в составе девяти TR-85M под командованием капитана Грэгора Янку уже была развернута у передовой и полностью готова к атаке.
Для сопровождения танков выделили дополнительные БТР и БМП.
Затем артиллеристы БТГ «Бендеры-1» обработали местность вокруг блокпоста и окраину Гыски из 120-мм минометов. При этом несколько мин улетело дальше на восток, в сторону Бендер, а единственным видимым результатом обстрела стали лишь несколько загоревшихся домов и сараев села.

По зеленой ракете в атаку вдоль дороги пошли танки и БТР.
Едва обвешанные для маскировки веточками и увядшей травой румынские танки миновали блок-пост, как по ним начали бить противотанковые пушки (это были приднестровские 100-мм МТ-12 «Рапира»), удачно замаскированные на окраине села. Сразу же загорелись два ТАВ-71 и одна MLI-84M. А затем двумя прямыми попаданиями в ходовую часть был подбит и обездвижен один из атакующих TR-85M.
Основная часть шедшей в атаку группы остановилась и открыла огонь с места, надеясь нащупать орудия ПТО и огневые точки «сепаратистов». Румынская пехота оперативно спешилась и залегла, отстреливаясь от приднестровцев, огонь которых совсем не был подавлен минометным обстрелом.
Танки, вступив в дуэль с противотанковыми пушками, начали оттягиваться назад, при этом был подбит и загорелся еще один танк.
На этом фоне командир одного из румынских танковых взводов локотент Нягу с тремя своими TR-85M и одной БМП MLI-84M, похоже, совершенно неверно оценив обстановку, приказал мехводу прибавить скорость. А за ним прибавили скорость, действуя по принципу «делай как я», и механики-водители остальных двух машин взвода (отсутствие радиосвязи подразумевало следование за машиной комвзвода). После этого взвод в хорошем темпе проскочил простреливаемое пространство (артиллеристы ВС ПМР в этот момент стреляли по основной группе румынских танков и бронемашин, отползавших задним ходом по шоссе и вдоль него на исходные позиции и не успели быстро перенести огонь) и в хорошем темпе, снося заборы и палисадники, ворвался на юго-западную окраину Гыски.

А вот здесь везение для них кончилось. Плохо ориентируясь на узких сельских улицах, среди поваленных деревьев и горящих построек, румынские танкисты остановились, пытаясь хотя бы визуально оценить обстановку и, чисто для острастки, постреливая из пулеметов. Эта задержка имела для них самые печальные последствия. Через пять минут по румынским танкам практически в упор, в корму или заднюю часть башни, были произведены два пуска ПТУР (это были «Фаготы», они же 9К111), уничтожившие два TR-85M вместе с экипажами – в мгновенно загоревшихся танках сдетонировал боезапас. В бинокли даже с румынской стороны было прекрасно видно, как башня одного из «Бизонулов» кувыркнулась с погона и улетела метров на тридцать, прямо на крышу хлипкого летнего нужника – со стороны ВС ПМР все это еще и снимали на видео. Неудачно высунувшегося из своего башенного люка с биноклем и толком ничего не успевшего понять локотента Нягу убило наповал то ли шальной, то ли, наоборот, снайперской пулей, а затем его командирский TR-85M и единственную БМП расстреляли опять-таки практически в упор из РПГ-7, выпустив не менее шести гранат. Попытавшихся спастись из подбитых машин румынских танкистов и немногочисленных пехотинцев с БМП перестреляли приднестровские автоматчики, которые обнаружились вокруг, практически на каждом шагу.
Самым плохим было то, что погибшие танкисты даже не смогли доложить о том, что видят вокруг, – радиосвязь все так же не действовала.
Осматривая в бинокль усеянное многочисленными дымами голубое летнее небо и «украшенные» там и сям горящими боевыми машинами и домами сады и виноградники Гыски, полковник Дудэску с явным неудовольствием констатировал, что даже выход на окраину этого предместья Бендер по-прежнему оставался крайне сложной задачей. Согласно поступившим из передовых подразделений донесениям, БТГ «Бендеры-1» в этих атаках понесла более чем серьезные потери, но продолжала все так же топтаться на месте.
По приказу полковника к передовой линии было выдвинуто еще двенадцать танков TR-580 и Т-55. А кроме минометов по Гыске открыла беглый огонь батарея 122-мм САУ М89. Огонь гаубиц и танковых пушек разнес несколько еще уцелевших крайних домов и сараев на западной окраине села, последовали и два попадания в четырехэтажное здание местной школы. Сама школа находилась довольно далеко от места боя и пока не представляла никакой угрозы. Однако теперь, после попаданий румынских снарядов, там начался обширный пожар. Дальше, к переходящему в испуг удивлению румын, по позициям их САУ и минометов неожиданно начался довольно точный ответный огонь тяжелой артиллерии (122-мм гаубиц Д-30) с приднестровской стороны. Румыны, так же как и их «учителя» из НАТО, ранее вообще никогда не бывали под артобстрелом, и это вызвало у них состояние, близкое к панике. Это заставило артиллеристов и минометчиков, потерявших в этой суматохе от огня противника одну САУ, два миномета и один тягач, срочно менять огневые позиции.
При этом вновь возникшие многочисленные пожары нисколько не облегчали положение для румынских военных, даже скорее наоборот – едкий дым от горящих деревянных строений явно затруднял визуальное наблюдение.
Видя это, полковник Дудэску по проводной связи доложил в Бухарест о серьезных потерях и невозможности дальнейшего продвижения вперед.
Ответ из Бухареста был краток и стереотипен: срочно атаковать, пусть даже не считаясь с потерями. При этом из столицы заявили, что французы теперь имеют приказ поддержать БТГ «Бендеры-1».
В новую атаку на Гыску пошли крупные силы, включая 10 румынских танков, шесть французских бронемашин АМХ-10RC со 105-мм пушками и два десятка БТР и БМП.
Легкобронированную технику «сепаратисты» без труда снова остановили на ближних подступах к селу, а сопровождавшую танки и прочую «броню» пехоту отсекли огнем и заставили залечь. Тем не менее семь танков (три TR-85M, два TR-580 и два Т-55) и три АМХ-10 сумели ворваться в село. Однако связи с ними по-прежнему не было.
Было 9.45 по бухарестскому времени.


– Я Ива, Сосна, как меня слышно? – возник в рации изнывающего в ожидании новостей с передовой на своем КП у северо-восточной окраины приднестровского комбрига генерал-майора Онучкина глухой голос командира первого батальона его бригады майора Фатихова. Поскольку эта линия связи была более чем хорошо защищена от любых чужих ушей, примитивно шифроваться с помощью позывных было явным излишеством, но привычка – великая вещь…
– Ива, я Сосна, слышу вас нормально! Докладывайте, что там у вас!?
– Сосна, докладываю, румынская броня только что прорвалась на западную окраину села!
– Какими силами они прорвались, Ива?
– Мы насчитали штук восемь танков и несколько колесных бронемашин с большими пушками. Броневики какого-то незнакомого типа, похоже, это французы! По-моему, они хотят обойти и подавить с тыла и флангов нашу оборону на окраине села!
– Ну это только по-твоему, Ива… Они что – куда-то продвигаются?
– Никак нет. Пока что вроде стоят и изредка палят с места!
– Замечательно, Ива…
– Чего уж тут замечательного?!
– Я не в этом смысле, Ива. Там с ними пехота есть? А если есть, то сколько именно рыл, хотя бы примерно?
– Сосна, да нет с ними пехоты. А тех, что сумели прорваться в село во время предыдущей атаки, мы почти всех уничтожили…
– Так чего ты, етить твою мать, паникуешь?
– Я не паникую. Только мне разведка как раз вывела на планшет свежую картинку, то ли со спутника, то ли еще откуда, – там, на румынской стороне, сейчас нехилая движуха, похоже, они выдвигают из глубины подкрепления и сейчас ломанутся большими силами, там одних танков видно не меньше двух десятков, а прочей брони вообще до буя! А если еще и прорвавшиеся танки с броневиками их поддержат прямой наводкой, мой батальон может не сдюжить! У меня уже почти треть личного состава выбыло! Большие потери, а в батарее «Рапир» одно орудие уничтожено, в двух расчетах осталась половина номеров, да и снарядов всего ничего осталось! Да к тому же они тут до фига местных селян покрошили буквально в фарш! Хоть мы им перед этим все уши прожужжали, чтобы уезжали на восточный берег! А они все равно не послушались, мля! Думают, что если залезут в погреб или на пол залягут, то уцелеют! Теперь там в некоторых разрушенных домах натуральное месиво, труп на трупе!!
– Ива, сейчас не до лирики! Повторяю – ты не паникуй. Разверни гранатометчиков и расчеты ПТРК. Если есть противобортовки – поставь на улицах, на танкоопасных направлениях…
– Здесь, блин горелый, все направления, мать их, танкоопасные! Их танки хаты сносят на раз-два и ездят вообще как хотят! Сосна, мне нужны дополнительные ПТУРы, РПГ и огневая поддержка!
– Ива, это сейчас всем надо. Повторяю – держись, бэка мы тебе постараемся подкинуть и еще поможем, чем сможем! Обо всех изменениях обстановки докладывай! Как понял?
– Понял вас, Сосна! – ответил Фатихов и отключился.
– Коробкова с Елиным ко мне! – приказал Онучкин старшему лейтенанту Сентасу, исполнявшему при штабе бригады обязанности офицера связи.
Буквально через минуту перед ним уже стояли два молодых парня в камуфляжной форме ВС ПМР с лейтенантскими погонами, один пониже ростом, светловолосый, второй высокий и рыжий.
Блондинистый Елин (позывной – Рубин) командовал танковым взводом из трех Т-64БВ, а в подчинении у рыжего Коробкова (позывной – Хутор) был мотострелковый взвод на четырех БМП-1. Оба взвода на данный момент были резервом комбрига.
– Значит, так, хлопцы, – сказал Онучкин лейтенантам, пододвигая по столу поближе к себе включенный тактический планшет. – Мамалыжники силами до десятка единиц тяжелой брони прорвались на западную окраину. Сейчас они, судя по всему, попрут в очередную атаку, и наше положение может сильно ухудшиться. В общем, надо быстренько контратаковать и показать им, почем нынче фунт лиха. Это особенно тебя касается, Витек…
И комбриг кивнул в сторону танкиста Елина.
– Легко, товарищ генерал-майор! – пообещал Елин.
– Тогда сейчас бегом в подразделения. Атака сразу же по готовности. А ты, Сергей, возьми дополнительно побольше гранат к РПГ и ракет к ПТУРам. Там все может завариться очень серьезно…
– Так точно! – дисциплинированно козырнул Коробков.
– Ваша задача – выйти на западную окраину, выбить или вытеснить за околицу румынскую броню, после чего развернуться и закрепиться там и далее взаимодействовать с первым батальоном. Связь обычным порядком. Все ясно?
– Так точно! – ответили лейтенанты.
– Ну тогда с богом, сынки, – вздохнул Онучкин и, глядя на выходящих из здания почты, где размещался КП его бригады, лейтенантов, подумал, что, возможно, видит этих парней в последний раз…


Приднестровская контратака началась через пятнадцать минут после этого разговора. Правда, противник не сразу заметил, что она началась, хотя перед этим артиллерия ВС ПМР довольно точно кинула по ближнему тылу румын полсотни 122-мм снарядов, после чего тамошняя «движуха», которой накануне так боялся майор Фатихов, прекратилась. По крайней мере – на некоторое время…
Тройка свежепокрашенных в зелено-черно-коричневый камуфляж Т-64БВ двинулась к западной окраине Гыски по узким параллельным улицам. Четыре пятнистые БМП-1 с пехотой на броне двинулись за ними, держась на расстоянии метров пятисот позади танков. С румынской стороны обнаружить их движение на фоне зелени садов и многочисленных пожаров было крайне сложно. То есть прорвавшиеся в Гыску румынские и французские танкисты могли что-то видеть, но по-прежнему не имели возможности связаться со своим штабом по рации.
Командирский Т-64БВ лейтенанта Елина, раз за разом давя гусеницами поваленные на дороге столбы, вишни, яблони и прочие дрова, уверенно пер вперед. При плотно закрытых люках в недавно снятом с хранения танке стоял ощутимый запах свежей краски, из-за чего экипаж был в состоянии легкого обалдения.
В свой командирский ТКН-3 Елин хорошо видел, какой серьезный урон нанес селу предшествующий румынский артобстрел. И справа и слева на всем протяжении сельской улицы что-то горело, за толстыми стеклами танковых перископов и прицелов сквозь буйную зелень мелькали основательные каменные заборы и одноэтажные частные дома, некоторые совсем разбитые, а кое-какие относительно целые, лишившиеся только оконных стекол или части крыш. При этом отсутствие в пределах видимости трупов внушало танкистам некоторый оптимизм – вдруг местное население пострадало несильно. Хотя живых вокруг тоже особо не просматривалось. Только один раз, обогнав на повороте елинский танк, слева по улице в направлении окраины пробежали вдоль забора четверо пээмэровских солдат в разномастном камуфляже. Один пер заряженный РПГ-7, а остальные тащили в руках и заплечных мешках дополнительные гранаты. Гранатометчики свернули в какой-то узкий проулок и растворились среди зелени садов раньше, чем танкисты успели среагировать на их появление.
В остальном все было как-то рутинно. Румыны конкретно в сторону приднестровских танков и БМП пока что не стреляли, похоже, движение по центру села какой-то бронетехники все еще было для них полной неожиданностью либо они искренно полагали, что там ездят свои. А те, кто мог рассеять эти заблуждения, были немы и глухи.
Конечно, румынская артиллерия и минометы изредка били в сторону села, но целили куда-то южнее, видимо, по позициям расставленных среди окрестных виноградников противотанковых орудий. Это был «беспокоящий огонь» в чистом виде, и внутри танков разрывов этих отдельных снарядов было почти что не слышно.
– Впереди тачка! – подал голос по ТПУ механик-водитель командирской «шестьдесятчетверки» младший сержант Вася Шостак, сидевший за рычагами в своей «конуре» за стоявшими торчком в автомате заряжания по периметру погона башни снарядами.
– Что еще за тачка? – переспросил Елин, уже видя, что впереди прямо перед обвешанной коробками ДЗ лобовой броней и пушкой танка действительно возникает что-то грязно-белое.
– Да вон, сам же видишь! – уточнил мехвод.
Спасибо, что не сказал что-нибудь вроде «разуй шары», подумал Елин. Солдаты армии ПМР последних призывов, как и весь нынешний, родившийся в мутные времена, когда и им и их родителям, по замыслу различных представляющих «золотой миллиард» теоретиков, уже вроде бы вообще не полагалось не то что рождаться и размножаться, но и вообще жить на свете особо не стоило, «молодняк» так или иначе неизбежно проявлял в своей речи и поступках некоторые врожденные особенности, характерные для провинциальных гопников. Это была общая проблема постсоветского пространства, порожденная «болванской» системой образования, а также всеобщей и планомерной быдлизацией народонаселения 1990-х годов. Увы, но с последствиями этого глобального бедствия уже не могли бороться ни поседевшие от такого горя педагоги, ни видавшие все суровые армейские прапорщики. Впрочем, Елин и сам вышел из таких причерноморских гопников. Только он был чуть постарше и успел нахвататься на краткосрочных офицерских курсах в Тирасполе кое-каких танкистских «верхушек», что повышало его авторитет в глазах подчиненных, но отнюдь не делало его слишком образованным человеком.
Переспрашивать мехвода во второй раз Елин не стал. Да, действительно, впереди показалась тачка. А если перевести с разговорного на общечеловеческий – легковая автомашина. Очень старые «Жигули», «пятерка» или «семерка», универсал. Скособочившаяся машина стояла прямо посреди дороги, со спущенными шинами и распахнутыми настежь дверями. Стекла «жигуля» были либо начисто выбиты, либо покрыты сеткой крупных трещин, а в капоте и кузове тачки можно было рассмотреть десятка полтора рваных дыр разного диаметра. Слева от машины просматривалась свежая воронка от снаряда или мины. Ехали-ехали, а тут в пяти метрах от них бахнуло – да так, что вынесло железные ворота во двор, перебило трубу газовой магистрали (слава богу, что подача газа была перекрыта накануне, иначе пожаров в селе было бы значительно больше) и разобрало на кирпичики изрядный кусок забора… На земле, в двух шагах от водительской двери «жигуля», среди каких-то разлетевшихся в беспорядке баулов рыночно-челночных форм и расцветки неподвижно лежал лицом вниз раскинувший руки толстый мужик в серой, перепачканной чем-то красно-коричневым майке и синих трениках. Земля под мужиком тоже была влажной и коричневатой… На заднем сиденье слева в машине просматривался кто-то еще, тоже без явных признаков жизни, судя по темным брызгам на остатках заднего стекла. А вот и первые жертвы. Елин не смог сразу вспомнить, были ли у кого-то из его взвода родственники здесь, в Гыске…
Между тем Т-64 остановился, свистя и ворча двигателем на холостом ходу.
– Командир, чего дальше робыть? – поинтересовался Шостак. – Давим, что ли, или как?
– А оно нам надо? Уйди вправо, лошара, делов-то, – ответил Елин на понятном механику-водителю языке, и танк, объезжая машину и покойников с грацией слона в посудной лавке, вломился в чей-то сад, сминая забор и валя фруктовые деревья.
– Плохо видно, – деловито доложил наводчик командирского танка сержант Данил Рамонь, бритый налысо (этого обстоятельства сейчас не было видно из-за великоватого танкошлема) юноша, чьи руки от кистей до плеч украшали «высокохудожественные» татухи (среди этих нательных изображений преобладали такие очень уместные элементы молдавско-бессарабского фольклора, как драконы и какие-то псевдовосточные иероглифы и орнаменты), пока танк пробирался через заросли, и добавил:
– Вот подберется сейчас к нам вплотную какой-нибудь злобный огр или гоблин с РПГ, и писец. Мы же его, в натуре, в упор не заметим…
– Начальство сказало, что не должно у них тут быть никаких гоблинов в засаде, разве только наши гоблины чегой-то напутают, – как мог успокоил Елин свой экипаж и, желая слегка разрядить обстановку, спросил: – Пацаны, а кстати, какая, по-вашему, должна быть самая распространенная румынская фамилия? Только не говорите, что Ротару…
– Пэрдэ Безтрэску? – предположил пошлый Рамонь.
– Не, наверное, Спозаранку или что-то типа того, – предложил обладавший несколько более развитой фантазией (по слухам, он что-то такое иногда покуривал, в свободное от службы время) Шостак.
– Вообще-то мне наш учитель Аурел Никодимович как-то говорил, что Руссу, – предложил отнюдь не свой вариант Елин.
– Командир, у твоего Аурела Никодимыча еще лет десять назад крышу конкретно сорвало, такое впечатление, что он с девяностых мохнатых годов не просыпается или вообще в какой-то параллельной матрице живет, раз частенько Горбачева и Снегура вспоминает, – ответил Рамонь и добавил по сути дела: – Не-е, Руссу ни разу не смешно, слишком просто, а вот Занавэску, Стамэску или Форточку – это прикольнее…
Экипаж при этих словах сдержанно захихикал.
– Рубин, я Агат, – возник в наушниках танкошлема Елина голос младшего лейтенанта Годячко, командира одного из двух Т-64БВ елинского взвода. – Командир, вы зачем свернули, мля?
– Тактический маневр, Агат, не давить же покойников…
– Вон оно как… Тады понял тебя, Рубин. Да, вот еще че: докладываю, я метрах в трехстах, справа от вашей кормы. Впереди, метрах в шестистах передо мной, вроде какая-то движуха. Может, танк копошится или что-то типа того. Мне че-то плохо видно, там дом горит…
– Агат, понял тебя, – ответил Елин и тут же передал остальным танкистам и мотострелкам:
– Изумруд, Агат, Хутор, я Рубин, всем внимание! Похоже, впереди танки противника! Огонь открывать без команды, сразу после обнаружения и идентификации целей! Учтите, что начальство перед атакой гарантировало, что нашей брони впереди нет! Как поняли?
Оба экипажа его взвода и «бэхи» мотострелков ответили, что да, все поняли.
В командирском танке этим летним утром было жарко и душно, но от предвкушения первого в жизни настоящего боя Елин неожиданно вспотел в самых неудобных местах. При всем этом лейтенант прекрасно понимал, что сегодняшняя война – это совсем не то, к чему их, то есть роту танкистов ВС ПМР, готовили годами или даже десятилетиями. Разумеется, Елин был слишком молод и о войне 1992 года мог судить только по живописным рассказам ветеранов, многие из которых еще служили в приднестровской армии на командных должностях. И их рассказы о тех временах (как правило, поведанные публике в состоянии разной степени алкогольной интоксикации) были невыразимо героическими. Как они ходили с охотничьими ружьями на БТР молдавского ОМОНа и прочее – прямо-таки сплошные матросы Железняки со штыком и гранатой, из давным-давно забытой революционной песни…
А еще лейтенант Елин знал, что их танки – это те самые Т-64БВ, чисто случайно оставшиеся здесь еще от советской 14-й армии, с которых все эти десятилетия аккуратно счищали ржавчину (танки, если за ними должным образом присматривать, вообще ржавеют крайне медленно). Ну а боевую технику в ПМР берегли, что да, то да. Но раз в год выводили штук пять «шестьдесятчетверок» (очень редко их было восемь-десять) из 19 имевшихся в армии Приднестровья на плановые учения, где и стреляли на полигоне по щитам, в присутствии высшего командования ВС ПМР и ОГРВП, неторопливо, чинно и степенно, по большей части с места, экономя при этом боеприпасы и моторесурс. А потом, после выставления оценок шли на банкет, где торжественно пили водку, коньяк и вино за проявленную «ворошиловскую меткость». Не то, что здесь и сейчас. Правда, Елина не могло не радовать то обстоятельство, что в древних, избежавших списания в рамках протоколов разных ДОВСЕ Т-64БВ все вроде бы по-прежнему вполне себе работало, а у румын танки были еще хуже, чем эти приднестровские раритеты. Тем более что свои немногочисленные Т-72М румыны уже очень давно порезали на металлолом. Ну а у органически нищих молдаван танков вообще не водилось.
Меж тем, командирский Т-64БВ опять протаранил чей-то забор и выбрался на узкую сельскую улицу. За стеклами елинского ТКН-3 снова замелькали дома, заборы, столбы, ветви деревьев. И вновь в поле зрения лейтенанта попали печальные следы недавнего и неточного артобстрела. Воронки, разбитые попаданием мины или снаряда дом, сарай и гараж с сидевшей у распахнутых, смятых ворот, среди россыпей строительного мусора, колотого шифера и разбитых и целых трехлитровых банок с чем-то явно съестным, женщиной с растрепанными светлыми волосами и залитым кровью лицом. Точнее сказать, это был уже бесспорный труп – без левого уха, глаза и сопутствующего куска черепа, увы, не живут. На ногах убитой женщины были галоши, почему-то ярко-розового цвета, и вдруг Елину показалось, что она голая. Присмотревшись, он понял – нет, не голая, просто ее платье или халат лопнул на груди и сполз под зад мертвого тела. Левее тела женщины среди битого кирпича и прочих живописных обломков лежало еще два трупа – мужика в майке и трусах, которого Елин не сумел толком рассмотреть, и толстой старухи в пестро-цветастом то ли халате, то ли ночнушке, из спины которой торчал неровный кусок чего-то явно металлического… Потом покойники наконец остались позади проехавшего мимо них танка, но Елин, на которого даже чужая смерть подействовала угнетающе, понял, что, похоже, в этом селе сегодня поубивало ну очень много совершенно случайного на начавшейся войне народу…
Звук раздавшегося через секунду выстрела в танке был почти не слышен. Зато Елин четко увидел метрах в четырехстах на улице впереди себя, среди яблонь, справа от дырявой крыши какого-то голубенького дома характерный белый дым и вспышку. Шелест болванки он тоже не услышал, но она явно ушла сильно выше командирского Т-64БВ.
В эту же секунду проворный Рамонь начал поворачивать башню в сторону выстрела. А мехвод синхронно с ним свернул немного влево, явно стремясь сбить прицел вражескому наводчику. При этом командир танка еще не успел ничего сказать.
Длинный ствол 125-мм Д-81ТМ уперся в сизый соляровый дым, поднявшийся над яблонями. Похоже, румыны пытались маневрировать, но самого вражеского танка видно не было. Елин разглядел за заборами и кустами только темное пятно и что-то, похожее на пушечный ствол с эжектором на конце, торчавший среди деревьев.
– Цель танк! Огонь! – скомандовал Елин. А что это могло быть, кроме танка?
Бахнул выстрел, танк ощутимо тряхнуло, вокруг поднялось облако пыли и листьев, и в цель полетел подкалиберный 3БМ9. Залязгал автомат заряжания, и секунд через десять в цель ушла вторая, точно такая же болванка.
– Ну, с почином нас! Попали, командир! – радостно доложил Рамонь. Елин уже и сам видел, что попадание было хорошее – взрыва как такового не было, но нечто темневшее среди яблонь загорелось, сразу и хорошо.
– Молорик, наводчик, – ответил Елин и приказал механику: – Вась, давай потихоньку вперед.
Т-64 медленно двинулся в указанном направлении, стряхивая стволом на лобовую броню листву и ветки с деревьев. Между тем до Елина долетел звук еще нескольких, относительно недалеких пушечных выстрелов, но в его поле зрения не было никого, а значит, лупили не по ним.
– Рубин, я Агат! – возник в наушниках елинского шлемофона голос Годячко. – Я правее вас. Только что уничтожил танк противника, но вижу еще два! Двигаются в вашу сторону! Справа!
– Понял тебя, Агат! – отозвался Елин и тут же приказал Рамоню: – Наводчик, доверни правее!
– Йе! – ответил наводчик, совсем не по-уставному. Скорее это напоминало какой-то индейский или карибско-пиратский клич. Мерно загудел электропривод башни, и ствол орудия пополз вправо.
И это было вовремя. Потому что сначала справа по елинскому Т-64 два раза выстрелили. Снаряды ушли куда-то назад, с явным перелетом. И, судя по тому, что они взорвались, обсыпав корму и башню танка забарабанившими по броне комьями земли и еще бог знает чего, оба были осколочно-фугасными.
Минуту спустя справа, метрах в трехстах, обнаружилось дрожание деревьев и кустов и облака сизого, солярового дыма. А еще через полминуты из палисадника, снося собой забор и какие-то постройки, на узкую сельскую улицу выскочил пятнистый, зелено-коричнево-песочный танк довольно идиотского вида. Машина более всего напоминала нарисованный каким-то лишенным фантазии халтурщиком Т-55, которому не знающий матчасти живописец зачем-то сильно удлинил корму, пририсовал лишний, шестой, каток в ходовой части и нелепые, угловатые металлические бортовые экраны с выштамповками. Башня танка тоже напоминала аналогичную деталь Т-55, но с какими-то дополнительными листами и ящиками. Отдельным украшением башни был белый трехзначный номер и довольно крупная круглая красно-желто-фиолетовая кокарда, в данном случае живо напоминающая мишень. Собственно Елин без труда опознал в танке противника «Бизонул», он же TR-85М-1, или М-2, считающийся основным танком ВС Румынии. Порождение безумного «великорумынского танкостроительного гения» времен Чаушеску – пожалуй, самая странная в истории мирового танкостроения попытка улучшить с помощью западных деталей и агрегатов советский Т-55, в ходе которой полученный «продукт», неожиданно для румын, оказался хуже оригинала. Картинки из Интернета с этими танками и прочей румынской бронетехникой лейтенанту Елину, как и другим офицерам ВС ПМР, все время показывали на разных штабных инструктажах в дни, предшествовавшие этой войне.
Румынские танкисты успели отреагировать первыми, их 100-мм пушка плюнула огнем и белесым дымом, и метрах в десяти от лобовой брони елинского танка поднялся столб взрыва, снова обсыпавшего машину обломками кирпичного забора, комьями земли и сорвавшегося с лобовой брони Т-64БВ несколько хлипких контейнеров с блоками ДЗ. Похоже, и этот снаряд был фугасным.
Рамонь снова довернул башню и выстрелил, не дожидаясь командирской команды «огонь». Последовал взрыв, от которого окружающий пейзаж на какое-то время утратил резкость. А потом над румынской машиной вспухло красивое, красно-черное облако взорвавшегося топлива. Из башенных люков «Бизонула» вывалились двое танкистов в пятнистом камуфляже серо-желтых тонов (куртка на спине одного из них горела) и стальных шлемах немецкого образца. Елин надавил спуск башенного ПКТ, и под его отрывистое тарахтение, оба вражеских танкиста немедленно кувыркнулись на землю, где и затихли, похоже, без признаков жизни.
– Между первой и второй перерывчик небольшой! – усмехнулся Рамонь.
В этот момент Елин увидел за горящим танком белесую вспышку нового выстрела, но похоже, били не по ним. И что-то двигалось прямо за горящим, только что подбитым румынским танком.
– Механик, стой! – приказал Елин.
Т-64БВ остановился, порыкивая на холостых оборотах. И вовремя.
Потому что из-за подбитого «Бизонула» выскочил второй такой же танк. Точная копия первого TR-85M. Только с другим башенным номером. И ствол его орудия поворачивался в их сторону. Рамонь припал к своему ТПД-К1, беря гада на мушку. Но в этот раз экипаж Елина не успел уничтожить вновь возникшую цель. Прежде чем Рамонь успел выстрелить, в «Бизонул» попала болванка, прилетевшая откуда-то слева.
– Рубин, я Изумруд! – прорезался в наушниках танкошлема Елина старший сержант Миша Тетеров, командир третьего танка их взвода, до этого момента помалкивавший в тряпочку с самого начала контратаки. – Мы попали! Танк противника уничтожен!
– Мои поздравления, Изумруд! – ответил Елин, разглядывая свежеподбитый танк.
На этот раз пламени над румынским TR-85М вроде бы не было, но зато из всех его щелей шел густой черно-сизый дым. И по этому дыму стреляли из автоматов откуда-то из-за кормы елинского Т-64, что именно там было видно и в кого стреляла пехота, лейтенант так и не расмотрел.
– Рубин, я Хутор! – вдруг вновь ожила рация, на сей раз голосом командира мотострелков Коробкова. И голос это показался Елину весьма взволнованным.
– Хутор, что там у тебя?
– Рубин, по нам тут бьют чуть ли не в упор! Одну «бэху» подбили, мля!
– Хутор, вы где?
– Если вы рядом с двумя горящими румынскими танками, то мы метрах в пятистах правее и чуть позади вас!
– Щас будем, Хутор! – ответил Елин и добавил: – Агат, Изумруд, оставайтесь на месте! Выявленные цели уничтожать без команды!
И уже по ТПУ скомандовал Шостаку:
– Василий, ты слышал, давай вправо!
– Легко! – отозвался тот, и Т-64, тяжело крутнувшись на одной гусенице, опять снес забор, вломился в чей-то огород и пополз вперед.
Кажется, в их направлении последовал пушечный выстрел, но снаряд ушел куда-то в «молоко». Сильного взрыва Елин не услышал, похоже, болванка была бронебойной.
Потом в сторону «шестьдесятчетверки» полетели трассы пулеметных очередей. Пули застучали горохом, отлетая рикошетом от лба корпуса и башни танка.
А когда, сломав очередной забор, Т-64БВ выскочил на соседнюю улицу, Елин наконец увидел в прицеле впереди то, что только что стреляло по ним, – угловатую, похожую то ли на понтон, то ли на плоскодонку трехосную хреновину на трех широких и высоких колесах (в длину хреновина была явно поболее БТР-80, да и явно шире), покрытую темным камуфляжем. Угловатую низкую башню хреновины венчала длинная пушка с хитрым дульным тормозом, которая смотрела в сторону танка Елина. Блин, это, наверное, и есть АМХ-10RC, успел подумать Елин, вот же туша, просто неприлично большая, чуть ли не с танк размером… На хрена же она такая вообще нужна?
Раздумывать дальше лейтенанту не дали, поскольку Рамонь, не дожидаясь команды, дернул спуск, и под монотонное лязгание автомата заряжания Елин увидел, как французскую хреновину разнесло, да так, что любо-дорого посмотреть – ну не бывает в природе колесных бронемашин, способных выдержать попадание 125-мм танкового снаряда… Показалось даже, что при взрыве корпус АМХ-10RC вспух, а потом словно бы «усох» и сразу начал гореть, словно был собран из каких-нибудь березовых дров и фанеры. Ну да алюминиевая броня, что с нее взять…
Однако почти сразу же, менее чем в ста метрах за этим рукотворным костром, возле какого-то нежно-зеленого дома с бело-синими наличниками и обширной застекленной то ли верандой, то ли летней кухней, обнаружилась вторая, точно такая же колесная бронемашина, чей экипаж пытался уйти задним ходом, но деревья и по-кулацки прочные местные заборы этому стремлению явно не способствовали. Башня этой АМХ-10RC с висевшим на хитром зенитном кронштейне бельгийским пулеметом FN-MAG была уже повернута прямо в сторону танка Елина, и французский наводчик явно успел прицелиться.
В общем, лягушатник успел выстрелить раньше Рамоня, который громко заматерился в момент, когда 105-мм снаряд вмазал в «шестьдесятчетверку». Экипаж елинского Т-64БВ испытал поистине неописуемые ощущения от прямого попадания (похоже, боеприпас был фугасным и вызвал шумную детонацию части закрепленных в передней проекции Т-64БВ блоков ДЗ) в лобовую броню. Это был более чем качественный сотряс, после которого экипаж чувствительно ударился лбами о наглазники наблюдательных приборов. И если бы не танкошлемы – ходить бы им с синяками. Внутри танка от удара повисла какая-то непонятная туманная пелена из мелких частей отбитой от внутренних поверхностей краски и еще непонятно чего…
– Огонь по этой чертовщине! – заорал Елин наводчику. Резкость в его глазах и ясность в мозгах еще не вполне восстановились, но он уже успел вполне осознать, что поводов для паники нет: что экипаж жив, танк не горит, двигатель продолжает работать и видимых внутренних повреждений в боевом отделении не видать. Немедленно последовал выстрел, а за ним – второй и третий. Под лязганье автомата заряжания пыльная пелена внутри танка постепенно рассеивалась.
– Ты зачем это три раза стрелял?! – заметно удивился Елин. – Контрольные, что ли, давал?
– Крайние два были фугасные, я их в сторону блокпоста запулил, чтобы румынам их жалкая жизнь медом не казалась! – четко и где-то даже весело ответил наводчик.
– Ну и на черта? – спросила Елин несколько раздраженно. – Оно тебе надо? Ведь был же ясный приказ – беречь боеприпасы…
– Извини, шеф, ну не удержался…
– Ладно, хрен с тобой и со снарядами, – выдохнул Елин, сдвинув шлемофон на затылок, вытер пот со лба и спросил: – Все живы? У всех все цело?
– Целы! – ответил в ТПУ Шостак. – Они, твари, нам прямо в лоб долбанули! Конечно, не пробили, но часть коробочек с «динамкой» снесло на хрен…
– Это хорошо, что целы, – ответил Елин, меланхоличо разглядывая местность впереди в свой ТКН-3. Вторая АМХ-10RC горела, склонив пушку к земле, хотя и не так красиво, как первая, из которой пожар уже сделал нечто невообразимое. Из ее люков выскочили четверо в незнакомом камуфляже с короткими винтовками FAMAS в руках (один из них точно был негром, а второй – тощей девкой) и тут же, словно в замедленном кино, замертво попадали на землю, срезанные автоматным огнем приднестровской пехоты, которая, казалось, только этого и ждала…
– Интересно, чего здесь негры потеряли и кто их вообще сюда звал? – философически поинтересовался Рамонь, особо ни к кому не обращаясь.
– Наверное, они нам тут опять помогают строить демократическое общество, эти политкорректные афроевропейцы, мать их так, – отозвался Елин, продолжая рассматривать горящие бронемашины.
– Рубин, я Изумруд!! Два танка справа!!! – неожиданно заорал в наушниках Елина голос Тетерова.
– Механик! – только и успел произнести Елин. Их Т-64БВ начал сдавать назад и влево, но румыны появились в их поле зрения раньше. Два покрытых уже знакомым трехцветным камуфляжем танка (один TR-580 и один Т-55), проломив забор и повалив газовую трубу, выскочили из сада буквально метрах в трехстах от машины Елина и почти одновременно выстрелили. Рамонь успел выстрелить в ответ, однако в этот самый момент в лобовую проекцию «шестедесятчетверки» ударило куда более качественно, чем в первый раз. Елин чуть не упал со своего сиденья. Похоже, оба 100-мм снаряда были бронебойными и попали-таки куда-то в лобовую броню Т-64БВ слева внизу. Машину тряхнуло так, что Елин чуть не прикусил язык, и в ее движении что-то явно разладилось, даже на слух. Спустя пару секунд Елин услышал лязг автомата и еще два выстрела Рамоня, одновременно ощутив, что танк окончательно остановился.
– Механик, в чем там дело?! – заорал Елин в ТПУ, предчувствуя нехорошее.
– Да не ори, командир, я цел, а вот левой гусенице, похоже, каюк, – доложил Шостак, который, вроде бы, действительно не пострадал и добавил: – Похоже, приехали…
Елин на это ничего не ответил, в его перископ было видно, что румынский Т-55 горит, а пытавшийся свернуть в сторону и укрыться за ним TR-580 получил прилетевший откуда-то справа снаряд (похоже, это стрелял танк Тетерова), встал как вкопанный и задымился.
– Агат, Изумруд, я Рубин! – передал Елин напарникам по взводу. – Похоже, я подбит! Остаюсь на месте для оценки повреждений! Разрешаю действовать по обстановке и индивидуально! Добивайте броню противника!
– Да некого добивать, Рубин, – доложил Агат. – Их всех уже того…
И здесь Годячко был прав. Все семь прорвавшихся в село румынских танков в этот момент были уже уничтожены, а третья уцелевшая АМХ-10RC была повреждена пехотинцами выпущенной в корму гранатой из РПГ-7, после чего брошена экипажем с минимальными внешними повреждениями. Возле нее уже крутились какие-то журналисты и оператор с камерой.
– Ладно, понял вас! – ответил Елин в эфир и, переключившись на внутреннюю связь, предложил своему экипажу: – Ну что, орлы, выходим? Надо осмотреться…
– Йес! – только и ответил на это наводчик.
С этими словами лейтенант открыл люк и вылез наружу. Только встав на твердую землю во весь рост, он вдруг понял, что у него ощутимо дрожат колени. За ним, слегка отвернув ствол пушки в сторону от диаметральной плоскости, полез из своего люка наружу и Рамонь.
В окружающем воздухе преобладали запахи горелого – железа, топлива, пороха, дерева и еще непонятно чего. Поблизости практически не стреляли, только где-то слева, метрах в двухстах несколько раз пальнули одиночными и явно не в их сторону. Основной бой продолжался довольно далеко, где-то на западной окраине села. Оба румынских танка горели. Внутри TR-580 что-то взрывалось с визгливыми толчками, похоже – боеприпасы. При каждом внутреннем взрыве из открытых башенных люков выбивало сноп пламени, длинные снопы искр разлетались далеко по сторонам.
Возле елинского Т-64БВ с видом праздных зевак стояло человек пять живописных пээмэровских пехотинцев в разномастном камуфляже, державших свои АК и РПК так, словно они нетрезвые охотники, только что завалившие лося или медведя и теперь довольно позирующие фотографу на фоне своей богатой добычи. Пехотинцы с интересом наблюдали, как из своего узкого люка на густо обсыпанную всяким мусором лобовую броню, матерясь, вылезает, садится на корточки и закуривает Вася Шостак.
Елин обошел свой танк и оценивающе осмотрел ходовую часть Т-64БВ с левой стороны. Ему оставалось только невесело присвистнуть. Рядом с ним спрыгнул с машины на землю Рамонь, который немедленно охарактеризовал увиденное парой простых, но емких слов. Посмотреть было на что. Один 100-мм снаряд угодил в лоб танка слева, практически в стык нижней и лобовой бронеплит. Сквозной пробоины не было, зато снаряд начисто снес левую фару вместе с ограждением и несколько жестяных коробок ДЗ, а погнутый отвал для саомоокапывания от этого попадания откинулся вниз и теперь упирался нижним краем в горку земли, которую он успел нагрести по ходу движения танка вперед. На броне хорошо просматривалась приличная вмятина, примерно на половину толщины брони, с неровно отколотыми, блестящими тусклым металлом краями. А вот вторая 100-мм болванка ушла чуть левее и действительно наделала делов. Передний грязевой щиток с левой стороны танка приподняло, отогнуло назад и причудливо вспучило, перебитая гусеница, словно грязная и толстая лента, растянулась на несколько метров позади Т-64БВ, а левый ленивец был начисто сорван с балансира и валялся довольно далеко, метрах в четырех от танка.
– Н-да, – задумчиво констатировал наконец слезший с брони Шостак, отбросив подальше окурок. – Две «сотки» практически в одно и то же место… Специально так фиг попадешь… Не хило… Тут серьезный ремонт нужен… Командир, машину надо эвакуировать…
– Сам вижу, – ответил Елин, настроение у которого было не самым лучшим, потому что вызывать БРЭМ или тягач (которые сейчас находились черт знает где), цеплять и тащить подбитый танк в тыл (то есть в место постоянной дислокации в Тирасполь, до которого не факт что доберешься, поскольку, как ни крути, а вражеская авиация над тобой летает) и чинить его там представлялось ему той еще головной болью. Именно поэтому он сразу и не доложил Сосне (то есть комбригу) о повреждениях.
Прервав горестные размышления, за спинами танкистов знакомо заревело и залязгало, а через пару минут на сельской улице за кормой подбитого Т-64БВ в синем мареве сожженного соляра возникла пятнистая БМП-1, с брони которой спрыгнул очень довольный лейтенант Коробков, имевший вид прямо-таки счастливого именинника.
– Чего растопырились, бойцы, а ну бегом на позицию! – крикнул он своим, все еще торчавшим у танка пехотинцам, указуя рукой в сторону западной окраины села, прямо как Ленин на памятнике. Пехотинцев словно ветром сдуло.
– А здорово вы их! – приветствовал Коробков Елина, подходя к танкистам, и тут же спросил: – Что, всерьез покоцало?
– Нет, мля, сейчас наши гусеницы станут бабочками, и мы атакуем противника с бреющего полета! Что, сам не видишь? А у тебя что?
– А чего? Поставленную задачу мы выполнили. Я уже, в общих чертах, доложил комбригу, и он сказал, что мы молодцы. Подбито семь румынских танков и три французские бронемашины, людские потери противника подсчитываем, но в плен взято не меньше восьми человек, включая трех французов. И вроде в селе их брони больше нет. У меня шестеро «двухсотых» и семь «трехсотых», плюс одна «бэха» сгорела…
– И что комбриг приказал делать дальше?
– Приказал занимать оборону и особенно держать фланги. Но за околицу велел не соваться и всякие передвижения немедленно прекратить, вплоть до особого распоряжения.
– Это почему, интересно?
– Не сказал. Хочешь – сам с ним свяжись, – ответил Коробков, почему-то все так же довольно улыбаясь.
– И свяжусь. А чего это ты радуешься?
Коробков не ответил, а Елин, который уже хотел было лезть обратно в свой башенный люк, услышал запомнившийся по сегодняшнему утреннему авианалету характерный звук. В небе над головой ревело и свистело, но шум реактивных двигателей накатывался не с запада, а откуда-то с юго-востока, то есть из приднестровского тыла.
– «Воздух», что ли? – небрежно спросил Рамонь у лейтенантов. – Тогда какого буя мы тут стоим, как те тополя на Плющихе, а, господа офицеры?
– А действительно, – согласился Елин и вопросительно посмотрел на Коробкова.
– Дурилки вы картонные, – еще больше расплылся тот в улыбке. – Это же наши…
– Какие еще наши? – не понял Елин.
– Какие… Россия, мужики, – сказал Коробков с какой-то странной, забытой интонацией, от которой к горлу Елина неожиданно подкатил комок, а в глазах сразу стало влажно…


У себя в штабе румынский полковник Дудэску, видя, что его прорвавшаяся в село бронетехника уничтожена неожиданно появившимися танками «сепаратистов», а новая атака захлебнулась, толком не начавшись, приказал немедленно накрыть Гыску из РСЗО, но начальник артиллерии БТГ «Бендеры-1» майор Згырчиту доложил, что те еще не развернулись на огневых позициях и огневой налет можно будет провести минут через тридцать-сорок. Судя по тому, что на на западной окраине Гыски продолжалась локальная перестрелка, какие-то молдавские и румынские военные в селе, похоже, еще оставались. Но это обстоятельство полковника Дудэску нисколько не радовало. Поэтому он приказал начальнику артиллерии немедленно усилить артобстрел Бендер, пусть даже без корректировки и точных ориентиров. Одновременно он доложил по проводной связи в Бухарест о потере темпа и невозможности с ходу ворваться в Бендеры. Полковник потребовал срочно организовать авианалет для подавления артиллерии и тяжелой техники «сепаратистов» и просил немедленно перебросить для поддержки его БТГ «Бендеры-1» французскую тяжелую броню, в том числе танки «Леклерк». Из Бухареста ответили, что авиаудар уже готовится, а «Леклерки» находятся в Кишиневе, и для их выдвижения к фронту потребуется три-шесть часов…


В этот момент где-то наверху, над тонкими стенками штабного КУНГа полковника Дудэску послышался шум реактивных двигателей. Уже прилетела авиация? Такой оперативности от своих «смежников» Дудэску явно не ожидал.
– Что это? – спросил он своих одновременно посмотревших вверх офицеров, ни к кому специально не обращаясь. Те молчали, проявляя явные признаки сильного удивления.
– Господин полковник, вас срочно Бухарест! – сообщил в повисшей тишине дежуривший на телефоне сержант-связист Марку. Дудэску сделал шаг в его сторону и в этот момент услышал прямо над своей головой пугающий, резкий свист. Это было последнее, что полковник слышал в своей жизни, потому что через пару секунд метрах в трех от его КУНГа взорвалась полутонная, объемно-детонирующая КАБ-500ОД.
А всего девятка взлетевших с аэродрома Гвардейское в Крыму Су-34 ВВС РФ (в Крым самолеты этого типа 559-го отдельного БАП были переброшены на время начавшейся военной операции из Морозовска Ростовской области, при этом дальность полета в данном случае была даже меньше обычной, 400 с небольшим километров в один конец) вывалила на позиции БТГ «Бендеры-1» с многократно отработанной на Ближнем Востоке точностью около сотни КАБ-500ОД, фугасных КАБ-500 и ФАБ-500 и снаряженных бронебойными суббоеприпасами РБК-500У. В течение каких-то десяти минут не успевшая даже своевременно обнаружить подход самолетов противника БТГ «Бендеры-1» практически перестала существовать как организованное воинское соединение. Одновременно не менее 18 российских Су-24М атаковали артиллерийские позиции и районы сосредоточения молдавско-румынских войск у Рыбницы и Дубоссар – в данном случае успех также был полным. Ударные Су-34 и Су-24М плотно прикрывались Су-30CМ с крымских авиабаз (в частности, это были самолеты из 43-го ОШАП ЧФ с авиабазы Саки).
В этот же самый момент в дело вступил и российский Черноморский флот. Сторожевые корабли проекта 11356 «Адмирал Григорович», «Адмирал Эссен», «Адмирал Макаров» и малые ракетные корбли проекта 21631 «Зеленый Дол», «Серпухов» и «Вышний Волочек», развернувшиеся у границы румынских территориальных вод, выпустили в сторону Румынии 40 ракет 3М55 «Оникс» и 3М54 «Калибр». Обеспечивали пуски находившиеся восточнее флагман ЧФ ракетный крейсер «Москва» и МРК «Бора» и «Самум». Впрочем это прикрытие было излишним – корабли ВМФ Румынии и два оказавшихся в румынских портах фрегата ВМС Франции «Сюркуф» и «Жерминаль» в море не выходили. Из-за масштабной операции по постановке помех и береговые натовские РЛС и корабли все равно не видели дальше радиуса визуального наблюдения своих сигнальщиков…
Еще полсотни крылатых ракет Х-55 выпустили по румынским и молдавским военным объектам ракетоносцы Ту-95МСМ и Ту-95МС из уже отличившегося в ходе кампании против Польши 184-го ТБАП ВВС РФ из Энгельса, официально появившиеся над Черным морем «в рамках внезапной проверки боеготовности стратегических сил ВС РФ».
В момент удара румыны и находившиеся на их территории союзники по НАТО уже не успели ничего предпринять. Взлетевшую с 86-й авиабазы ВВС Румынии Фетешты на патрулирование дежурную пару румынских F-16 сбили истребители противника (в НАТО предполагали, что это были Су-30, реально же это были МиГ-31БМ). При этом из-за помех и отсутствия радиосвязи пилоты румынских «Файтинг Фалконов» не смогли ни обнаружить противника вплоть до попадания ракет в их самолеты, ни доложить об этом.
Было 10.35 по бухарестскому времени.


В этот момент потеря связи и помехи на экранах натовских РЛС произошла по всему югу Европы, вплоть до Испании. В Крыму заработал новейший, развернутый в 2017 году стационарный комплекс РЭБ «Мурманск-БИ» с дальностью в 5000 км.

Источник: он-лайн книга

Обсуждения ВКонтакте:

 
 
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 
 

Облако тэгов

мэр Бендер, новости
 
Наверх